No Image

Экспертиза причинно следственной связи

СОДЕРЖАНИЕ
0 просмотров
16 ноября 2019
Publication in electronic media: 02.11.2011 under http://journal.forens-lit.ru/node/438
Publication in print media: Актуальные вопросы судебной медицины и экспертной практики, Барнаул-Новосибирск 2011 Вып. 17

Одной из самых важных задач, решаемых врачом в своей практической работе, является установление причины (этиологии) расстройства здоровья пациента и способствовавших этому обстоятельств (факторов риска). Нередко этот вопрос для врача становится трудно разрешимым, и он вынужден говорить о комплексе условий, приведших к тому или иному состоянию. В клинической медицине подобный уход от проблемы обычно оправдывается ближайшей задачей врача бороться за жизнь больного, что ограничивает ситуацию до симптоматического лечения.

В судебно-медицинской практике необходимость установления причины причинения вреда здоровью человека доведена до абсолютного предела. При проведении экспертиз судебно-медицинскому эксперту приходится решать вопрос о причинности между событием и наступившим исходом. Это связано с тем, что лицо, причинившее повреждение, несет ответственность только в том случае, если установлена прямая причинная связь между внешним воздействием и вредом здоровью. Отсюда вытекает решение вопросов меры наказания обвиняемому или ответчику и объем компенсации пострадавшим или истцам.

Уместно привести выражение из Энциклопедии философии о том, что юриспруденция и право утратили бы всякий смысл, если бы люди не были наделены возможностью искать причины разнообразных нежелательных событий, таких как насильственные смерти, пожары и несчастные случаи. Это же верно в таких областях, как общественное здравоохранение, медицина (Р.Тейлор, 1967, с. 57).

В большей части установление такой связи для судебно-медицинского эксперта не составляет труда, так как причина является прямой, единственной и очевидной (аналогичная, сходная, часто встречающаяся). Но судебно-медицинский эксперт попадает в тупиковую ситуацию, когда имеется множество взаимно усугубляющих факторов, разрозненных по времени обстоятельств, незакономерно возникших исходов и т.д., усугубляющихся категорическими требованиями правоохранительных органов однозначно решить вопрос причинно-следственной связи исхода с указанной причиной. Разобраться в подобной ситуации с использованием рутинного опыта бывает затруднительно. Дело в том, что причинно-следственные связи могут быть внешние и внутренние, главные и неглавные, объективные и субъективные, всеобщие, особенные, единичные и др. В таком случае установление причины и следствия всегда дискуссионно и требует научного обоснования.

Характерный признак любого закона – повторяемость. Известно, что научный закон причинности гласит – каждое возникшее следствие имеет определенную, предшествующую ему причину. Причем равные причины, всегда порождают равные следствия. Под причиной (лат. causa) понимается явление, действие которого вызывает за собой другое явление, называемое следствием. Однако это вызываемое причиной следствие часто зависит от условий. То есть одна и та же причина при разных условиях вызывает неодинаковые следствия (но различия между причиной и условием трудноуловимы).

Так применительно к судебно-медицинской практике относительно просто решаются задачи установления причинно-следственной связи в тех случаях, когда расстройство здоровья является закономерным результатом телесного повреждения.

Приведем конкретный пример. Гр-ка А., 1974 г.р. поступила в хирургическое отделение с жалобами на боли по всему животу с иррадиацией в левое надплечье, слабость, тошноту, головокружение. Была избита 17 часов назад, за медицинской помощью не обращалась. Общее состояние средней тяжести. Ребра на ощупь целые. Дыхание везикулярное. Пульс 88 в минуту, АД 120/80 мм рт.ст. Локально: язык суховат, обложен белым налетом. Живот симметричный, отмечается легкое вздутие, при пальпации мышечное напряжение во всех отделах, равномерная болезненность. Симптом раздражения брюшина слабо положительный. Операция: лапароскопия. Заключение: Нельзя исключить перитонит. Операция: лапаротомия, зашивание разрыва тощей кишки. Санация и дренирование брюшной полости. Зашивание разрыва левого яичника. Во всех отделах брюшной полости мутный серозный выпот, пленки фибрина. В малом тазу небольшое количество крови. Разрыв кисты левого яичника 3,5 см. Выпот в объеме около 500 мл. Обнаружен разрыв стенки тощей кишки до 1 см в диаметре, который ушит. Стенки кисты яичника иссечены, яичник ушит отдельными узловыми швами. Брюшная полость промыта. Дренирование брюшной полости, ушивание послеоперационной раны. Гистологический диагноз биопсийного материала: Эндометриоидная киста. Заключительный диагноз: Тупая травма живота с разрывом кишечника, разлитой перитонит. Разрыв кисты левого яичника.

В данном случае тупая травма живота (как причина) выразилась в виде разрыва кишечника с разлитым перитонитом (следствие), что, безусловно, имеет прямую причинно-следственную связь. Трактовать в данном случае разрыв эндометриоидной кисты левого яичника необходимости не возникает. А если необходимость будет…?

Нередко возникают трудности при оценке тяжести причинения вреда здоровью лицу, при травле органа пораженного каким-либо заболеванием. При этом эксперт должен определить влияние имевшегося заболевания на формирования объема и тяжести травмы. Судебно-медицинскому эксперту необходимо в каждом отдельном случае разобраться, чем обусловлен исход повреждения и является ли он прямым результатом внешнего воздействия, или возник вследствие случайных предвходящих условий.

Следующий пример.. Гр-ка И., 1986 г.р. поступила в хирургическое отделение с жалобами на боли в животе, головокружение. Два часа назад была избита неизвестным, получила удар ногой в живот. Из анамнеза установлено, что два года назад ей поводилась операция по поводу разрыва кисты правого яичника, возникшей после тренировки в спортивном зале. При осмотре живот участвует в акте дыхания, болезненный при пальпации, симптом Щёткина положительный. Произведена диагностическая лапароскопия. В брюшной полости 300 мл крови, обнаружен разрыв кистозно-увеличенного левого яичника. Произведена резекция яичника и его препарат направлен на гистологическое исследование. Гистологический диагноз биопсийного материала: Киста желтого тела с кровоизлиянием. Послеоперационный период без осложнений, больная выписана через 10 дней в удовлетворительном состоянии.

Как в данном случае оценить тяжесть вреда причиненного здоровью гр-ки И.? По формальному признаку разрыв левого яичника – опасное для жизни повреждение, но здесь причиной его является заболевание – киста. Закономерен ли разрыв, как осложнение кисты яичника? Вполне, что в этом случае имеет прямое анамнестическое подтверждение. Но если имело место апоплексия, какое значение здесь имел удар ногой в живот?

Учитывая то обстоятельство, что разрыв кисты произошел непосредственно после удара, то можем ли мы установить между ними прямую связь. Следует отметить, что разрыв яичника произошел из-за происходящих в нем глубоких хронических болезненных процессов. Ведь повредить здоровый яичник ударом ноги в живот, вследствие его анатомического расположения, невозможно. Следовательно, разрыв яичника (следствие), в этом случае, должен рассматриваться как обусловленный индивидуальными особенностями организма потерпевшей в виде кистоза (основная причина) и причинная связь с ударом ноги в живот (усугубляющее условие) здесь не прямая, а случайная или косвенная.

В приведенном случае отказ эксперта от установления прямой причинно-следственой связи между воздействием внешнего фактора и возникновением опасного для жизни последствия ведет к необходимости признать невозможность установления тяжести вреда здоровью этому состоянию, так как оно является осложнением хронического заболевания. А удар – это условие осложнившее (ускорившее) течение самостоятельного заболевания и лишь косвенно связанное с ним.

Таким образом, в ходе проведения подобных экспертиз эксперт всегда должен помнить, что при всей схожести условий и причины, между ними есть принципиальное различие. Причина и следствие связаны между собой тем, что причина порождает следствие, в то время как условие не порождает, а лишь способствует этому.

Хрусталева Ю.А., кандидат медицинских наук, доцент кафедры судебной медицины Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова.

Представлены результаты исследования экспертных материалов по установлению причинно-следственной связи в случаях проведения экспертиз живых лиц. Изучены вопросы правоохранительных органов. Проведен анализ ответов экспертов с оценкой их аргументированности и достаточности. Рассмотрены случаи проведения повторных экспертиз, при этом осуществлено сопоставление вопросов и ответов всех экспертиз, выявлены случаи разной трактовки наличия или отсутствия причинно-следственной связи в оценке одних и тех же происшествий.

Экспертиза потерпевших, подозреваемых, обвиняемых и других лиц является одной из наиболее частых в судебно-медицинской практике (В.А. Клевно, 2009).

Поводами к проведению судебно-медицинской экспертизы живых лиц являются преступления, связанные: с причинением ущерба здоровью личности, с уклонением от военной службы и отбытия наказания; против достоинства личности и т.д. Разнообразие поводов определяет перечень видов судебно-медицинской экспертизы живых лиц: определение степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека; установление факта алкогольного опьянения; установление трудоспособности и др.

Читайте также:  Сколько платят по уходу за инвалидом 1

Чаще всего судебным медикам приходится проводить экспертизу по поводу определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (В.А. Клевно, 2009).

Согласно Правилам определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 г. N 522, "под вредом, причиненным здоровью человека, понимается нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психогенных факторов внешней среды".

При получении пострадавшими травмы судебно-следственные органы интересует вопрос о квалификации происшествия.

Для наступления ответственности за причинение вреда здоровью между действием или бездействием виновного и наступившими последствиями обязательно должна быть установлена причинная связь (В.И. Радченко, 2004).

Вред здоровью, наступивший не в результате деяния, обусловленный особенностями организма потерпевшего, ошибками при лечении и иными внешними факторами, не учитывается при квалификации содеянного (Ю.В. Голик, 2005).

Определение причинно-следственных связей может не требовать специальных познаний, и тогда оно осуществляется непосредственно следователем и судом. Если же специальные познания необходимы, для установления причинности назначается экспертиза (А.Р. Белкин, 2005).

Определение причинной связи между травмой и ее последствиями входит в обязанности судебно-медицинских экспертов.

В Медицинских критериях определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (приложение к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. N 194н) в отношении следующих случаев имеются сведения об установлении причинной связи: "При производстве судебно-медицинской экспертизы в отношении живого лица, имеющего какое-либо предшествующее травме заболевание либо повреждение части тела с полностью или частично ранее утраченной функцией, учитывается только вред, причиненный здоровью человека, вызванный травмой и причинно с ней связанный"; "прерывание беременности в результате заболеваний матери и плода должно находиться в прямой причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью и не должно быть обусловлено индивидуальными особенностями организма женщины и плода (заболеваниями, патологическими состояниями), которые имелись до причинения вреда здоровью"; "психическое расстройство, возникновение которого должно находиться в причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью, т.е. быть его последствием"; "возникновение угрожающего жизни состояния должно быть непосредственно связано с причинением вреда здоровью, опасного для жизни человека, причем эта связь не может носить случайный характер"; "расстройство здоровья состоит во временном нарушении функций органов и (или) систем органов, непосредственно связанное с повреждением, заболеванием, патологическим состоянием, обусловившее временную нетрудоспособность".

В представленных критериях наблюдается разночтение в задачах экспертам: где-то требуется оценить причинную связь, где-то прямую причинно-следственную связь; причинно-следственную связь, непосредственно связанное последствие. Вместе с тем нигде нет указаний на то, как именно надлежит устанавливать связь вообще и ее виды в частности.

Установление причинно-следственной связи — достаточно сложный вопрос, до настоящего времени не имеет однозначного решения, что нередко приводит к возникновению экспертных ошибок, к непониманию между юристами и судебными медиками (А.А. Солохин, 1984; Д.В. Богомолов, 2002).

В связи со сложностью, важностью, актуальностью определяемого вопроса было проведено исследование, целью которого явилось изучение особенностей установления судебно-медицинскими экспертами причинно-следственных связей в случаях проведения экспертиз живых лиц.

Для достижения данной цели был проведен анализ архивного материала кафедры судебной медицины ФГОУВПО "Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова" МО РФ (ВМА).

Всего было проанализировано 1571 заключение эксперта. Количество "Заключений экспертов", где рассматривался вопрос о причинно-следственных связях за анализируемое время, составило 17 документов (1,1%).

Определенное число случаев вызывает большие вопросы, так как при анализе архивного материала кафедры судебной медицины ВМА за это же время было проанализировано 1355 документов, где исследовались причины смерти людей на месте происшествия и в клиниках академии, при этом экспертных материалов в отношении погибших в клиниках академии было составлено 1029 (75,9%), на месте происшествия 326 (24,1%), а количество "Заключений экспертов" (актов судебно-медицинского исследования трупа), где рассматривался вопрос о причинно-следственных связях за анализируемое время, составило 452 документа (33,4%). Анализ причинно-следственных связей в отношении погибших в клиниках академии был проведен в 385 случаях (85,2%), на месте происшествия 67 (14,8%).

Таким образом, судебно-следственные органы чаще всего интересует наличие причинности между травмой и летальным исходом, нежели при оценке процессов в случаях экспертиз живых лиц. Это может быть объяснено социальной значимостью установления причинности между повреждениями и смертью пострадавших.

Вместе с тем установление причинно-следственной связи в случаях проведения экспертиз живых лиц требует от экспертов такой же ответственности и сопряжено с некоторыми трудностями, которые могут быть связаны с необходимостью освидетельствования пострадавших, оценке разных исходов травмы — выздоровления, инвалидизации, ухудшения состояния вследствие травмы и т.д.

Согласно данным архивного материала соотношение случаев по поводам к проведению судебно-медицинской экспертизы живых лиц, при наличии в заключениях анализа причинно-следственных связей было следующим: травма тупым предметом — 8 случаев (47,1%); транспортная травма — 2 (11,8%); травма острыми предметами — 1 (5,9%); заболевания — 1 (5,9%); дефекты оказания медицинской помощи — 4 (23,5%).

В 16 заключениях (94,1%) экспертам ставился вопрос о причинных связях, в 1 (5,9%) — нет.

Было зафиксировано 16 вариантов вопросов экспертам, задачи экспертам ставились разные.

В большинстве вопросов судебно-следственные органы интересовала связь изменений состояния здоровья пострадавших с травмой, например: "Имеется ли причинная связь между полученными (дата) М. телесными повреждениями и ухудшением у нее зрения и заболеваниями ног"? "Имеется ли причинная связь между полученными повреждениями и имевшимися у нее в настоящее время проблемами со слухом, зрением, речью"; "Имеется ли причинно-следственная связь между ухудшением состояния здоровья Н. и полученной травмой, или оно вызвано возрастными изменениями Н. или другими факторами"? "Имеется ли причинная связь между причиненной травмой спины при ДТП и возникновением флегмонозного аппендицита"? "Какова причина данного телесного повреждения — вследствие болезни или других индивидуальных особенностей организма, либо в результате механического воздействия. Имеется ли связь между алкогольным опьянением и возникновением травмы головы?"

При анализе качества лечения ставились такие вопросы, например: "Имеется ли причинно-следственная связь между тактикой и объемом лечения истицы (в. и. мед. учреждения) и наступившими последствиями или состояние здоровья истицы определено иными причинами: возрастом и наличием у нее указанных заболеваний (деформирующий артроз и плече-лопаточный периартрит) и до травмы (дата)"? "Имеется ли прямая причинная связь между возникшим у Т. сепсисом и дефектами при оказании ему мед. помощи по поводу абсцедирующего фурункула области подбородка"? "Имеется ли причинно-следственная связь между ранением подвздошной кишки и находившимся в брюшной полости зажимом "Кохера" и бранши? Какими клиническими данными подтверждается этот вывод? Существует ли причинно-следственная связь между оставлением (дата) в брюшной полости М. инородных тел и наступившими для нее последствиями"?

Имелся ряд вопросов, выходящих за пределы компетенции экспертов: "Имеется ли причинная связь, между ударами, нанесенными А., и полученными им телесными повреждениями и психическим расстройством здоровья"? "Находится ли имеющееся у О. заболевание в прямой причинной связи с исполнением им обязанностей военной службы"? "Находится ли выявленное у Ф. заболевание "расстройство личности по истеро-невротическому типу в стадии неустойчивой компенсации" в прямой причинной связи с неуставными взаимоотношениями, применявшимися со стороны военнослужащих в/ч"? Судебно-медицинские эксперты рассматривают медико-биологические вопросы и не могут решать задачи, с такой формулировкой.

В большинстве документов (16 (94,1%)) судебно-медицинские эксперты давали ответ на вопрос о причинных связях, в 1 заключении (5,9%) ответа не было.

Изучение экспертиз показывает отсутствие должной аргументации в выводах экспертов о видах связи. Чаще всего эксперты приводили в ответах данные без конкретных развернутых обоснованных объяснений своего решения, без доказательства закономерного развития событий. Например: "Имеющиеся снижение зрения, нейросенсорная тугоухость, нарушение речи, которых не было до травмы (со слов потерпевшей), наиболее вероятно посттравматического происхождения, т.е. могли иметь причинно-следственную связь с причиненными ей повреждениями (дата)"; "Ухудшение состояния глаза связано с травмой от (дата). Однозначно установить наличие причинно-следственной связи между незначительным снижением функций правого (зрячего) глаза и травмой от (дата) не представляется возможным, так как эти проявления могут быть связаны как с возрастными изменениями, так и с "другими факторами"; "Каких-либо существенных дефектов оказания мед. помощи Г. не выявлено, следовательно, причинная связь патологии II пальца правой кисти с оказанием ему мед. помощи в (мед. учреждение) не прослеживается".

Читайте также:  Фото и видеосъемка сотрудников полиции

В некоторых документах судебные медики просто констатировали наличие или отсутствие связи. В качестве примеров можно привести следующие их ответы: "Осложнения (реактивный психоз, энцефалопатия) находятся в непосредственной причинно-следственной связи с полученной (дата) ЧМТ"; "Перитонит находится в прямой связи с колото-резаным ранением у Б."; "Прямой причинной связи между развившимся у Т. сепсисом и недостатками диагностики и лечения при оказании ему мед. помощи не усматривается".

В следующих примерах выводов эксперты выходят за пределы своей компетенции: "Флегмонозный аппендицит возник у М. во время нахождения в клинике, является заболеванием которое не состоит в прямой причинной связи с имевшим место происшествием"; "Декомпенсация основного состояния (истеро-невротического развития личности) у Ф. обусловлена применявшимися к нему неуставными отношениями со стороны в/служащих в/ч, т.е. имеет с ними прямую причинно-следственную связь". Медики не могут устанавливать связь с действием (происшествием, неуставными отношениями), это является прерогативой органов юстиции.

В 8 случаях (47,1%) экспертиза была первичной, в 9 (52,9%) повторной. Четыре (23,5%) "заключения эксперта" выполнены экспертом единолично, 13 экспертиз (76,5%) — в составе комиссии.

В 9 случаях (52,9%) отмечалось до выполнения заключения в академии производство экспертиз в других судебно-экспертных учреждениях. В двух повторных экспертизах зарегистрированы разные выводы экспертов в определении вида связи, в 1 — наблюдалось частичное совпадение вида установленной связи. Эти ситуации демонстрируют сложность нахождения причинно-следственной связи между явлениями. Вместе с тем в экспертной практике недопустимо, когда одни и те же случаи по-разному трактуются экспертами.

Заключение судебно-медицинского эксперта является одним из доказательств в судебной практике. Оценке "заключения эксперта" как относимого, допустимого, достоверного доказательства в последнее время уделяется большое внимание. Выход за пределы своей компетенции, информация в документах, вызывающая сомнения у судебно-следственных органов и т.д., — все эти обстоятельства могут быть причиной отвода "заключения эксперта" как процессуального документа в системе доказательств. Указанные ситуации, а также ошибки в решении каких-либо вопросов, в том числе и по установлению причинно-следственных связей, могут приводить к назначению дополнительных, повторных экспертиз, что вызовет затягивание судебных процессов, неправильные ответы экспертов особенно в определении причинности могут негативным образом отразиться на судьбах людей.

Последней инстанцией в установлении причинности с ее правовой оценкой является суд, но так как юристы учитывают выводы экспертов, то на судебных медиках лежит большая ответственность в определении причинно-следственной связи между явлениями.

Неодинаковые выводы экспертов на одни и те же случаи, ошибки в определении связи, отсутствие должной аргументации в выводах будут наблюдаться до тех пор, пока не будут приняты нормативные документы, где содержались бы инструкции о том, какие виды связи и как их следует определять. Исследуемый материал еще раз подчеркивает сложность и актуальность решаемой проблемы и определяет необходимость скорейшего издания методических рекомендаций с критериями и методикой определения причинно-следственных связей в судебно-медицинской практике.

Литература

  1. Клевно В.А., Богомолова И.Н., Заславский Г.И. и др. Судебно-медицинская экспертиза вреда здоровью. М.: ГЭ-ОТАР-Медиа, 2009.
  2. Постановление Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 г. N 522 "Об утверждении Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека" // Российская газета. 2007. 24 авг. N 185.; Собрание законодательства Российской Федерации. 2007. N 35. Ст. 4308.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) (отв. ред. В.И. Радченко, научн. ред. А.С. Михлин, В.А. Казакова) включен в информационный банк согласно публикации — Проспект, 2008 (2-е издание, переработанное и дополненное).

оложение о том, что причинно-следственные связи могут быть установлены путем экспертного исследования, ныне является общепризнанным.

По мнению А. Я. Палиашвили, отличия в решении вопросов причинности следователем (судом) и экспертом состоят, “во-первых, в том, что при решении вопросов причинной связи эксперты и следственные (су­дебные) органы ставят перед собой разные задачи. Эксперт изучает, анализирует и устанавливает отдельные звенья причинно-следственных связей. Следственные (судебные) органы же, используя установленные экспертом отдельные факты причинно-следственных связей, решают уже все вопросы причинной связи в полном объеме. Во-вторых, исследуя отдельные вопросы причинно-следственных связей, эксперт ограничен теми материалами, которые представлены ему следствием и судом, тогда как следственные (судебные) органы при решении этих вопросов опираются и исследуют весь материал уголовного дела в своей совокупности. Следовательно, различен также объем исследования материалов дела. В-третьих, эксперты и следственные (судебные) органы вопросы причинно-следственной связи решают на основе данных разных наук. Эксперты опираются лишь на данные своей науки, представителями которой они являются. Следственные (судебные) органы при решении вопросов причинно-следственной связи основываются лишь на данных правовой науки. В-четвертых, установление фактов причинно-следственных связей в заключении эксперта по уголовному делу носит предварительный характер, тогда как следственные (судебные) органы решают их окончательно. Они могут (в результате критической оценки) согласиться или не согласиться с заключением эксперта по поводу установления или отсутствия отдельных фактов причинно-следственной связи. В-пятых, решение вопросов причинно-следственных связей в заключении эксперта часто является базой для правильной квалификации преступления, даваемой следственными органами и судом” [1055] .

Мы рискнули столь подробно процитировать взгляды А. Я. Палиашвили потому, что они выражают ряд получивших известное распрост­ранение, на наш взгляд, ошибочных положений в вопросе о разграничении компетенции следователя (суда) и эксперта при установлении причинно-следственных связей.

Исследование вопросов причинности следователем и судом включает в себя как установление причинно-следственной связи, так и ее правовую оценку в аспекте квалификации деяния и состава преступления. Но не следует смешивать установление причинно-следственной связи и ее правовую оценку. Первая — это область чисто познавательных процедур, вторая — область процедуры оценочно-правовой, при которой как раз и решаются правовые вопросы.

Установление причинно-следственной связи может не требовать спе­циальных познаний, и тогда оно осуществляется непосредственно следователем или судом. Если же специальные познания необходимы, для установления причинности назначается экспертиза. Принципиального значения не имеет, используются ли специальные познания для установления причинно-следственной связи в полном объеме или отдельных ее звеньев: и то и другое допустимо, ибо речь идет только об установлении связи, а не о ее правовой оценке.

Эксперт вправе давать заключение о наличии или отсутствии причин­ной связи, о причине или следствии в тех случаях, когда закономерности развития явлений, образующих проверяемую причинную цепь, полностью охватываются его специальными познаниями. В отдельных случаях этими познаниями охватывается вся причинная цепь, начиная от деяния обвиняемого и кончая наступившими последствиями. Тогда пределы ре­шения вопроса следователем и судом, с одной стороны, и экспертом, с другой, могут совпадать. Однако эксперт, разумеется, не касается юридических вопросов причинной связи и рассматривает ее только в том аспекте, который соответствует характеру его специальных познаний.

Нельзя усматривать различия в компетенции следователя (суда) и эксперта по решению вопроса о причинности в разном объеме исследования материалов дела. Во-первых, если к предмету экспертизы относятся все материалы дела, то тогда различие в объеме исследуемых материалов вообще исчезнет. Во-вторых, и это главное, дело не в объеме, а в достаточности исследуемого материала. Здесь опять смешивается установление причинности, для чего достаточным может оказаться изучение лишь части материалов дела, и ее правовая оценка требующая оценки всех материалов, всех доказательств в совокупности, что является бесспорной прерогативой следователя и суда.

Неточным по меньшей мере является и утверждение, что эксперты и следственные (судебные) органы вопросы причинности решают на основе данных разных наук, что следователь и суд при этом основываются лишь на данных правовой науки. Следователь устанавливает причинно-следственную связь в ходе расследования, используя для этой цели, помимо прочего, данные криминалистики. На основе положений этой же науки решает задачу установления причинности и эксперт-криминалист. Правда, оба они используют, как правило, разные положения криминалистики, но именно криминалистики, а не разных наук. Говорить же, что при установлении причинности следователь и суд основываются лишь на данных правовой науки, — это значит отрицать вообще возможность участия в решении вопроса эксперта с его неправовыми познаниями. Таким образом, и здесь можно констатировать смешение установления причинности с ее правовой оценкой.

Читайте также:  Можно ли обменять купальник в магазине

Можно ли считать, что установление причинно-следственных отношений экспертом носит предварительный характер? Нам кажется, что такое мнение несостоятельно. И дело здесь не в том, что, как писал Г. М. Надгорный, “предварительность” заключения эксперта, т.е. то, что оно может быть положено в основу принимаемых по делу решений лишь при согласии с ним следователя (суда), характеризует “правовой статус” любого заключения эксперта и отнюдь не специфично для вопроса о причинной связи” [1056] . Дело не в специфичности заключения. Нет и не может быть “предварительных” и “окончательных” доказательств или источников доказательств: предварительной или окончательной может быть лишь их оценка. Причинность либо установлена, либо не установ­лена экспертом — такой вывод сделают следователь или суд, оценивая его заключение. Но здесь нет никакого предварительного “установле­ния”, ибо если по мнению следователя или суда причинность установлена, то она с самого начала была установлена “окончательно”.

З. М. Соколовский, детально исследовавший проблему экспертного установления причинности, полагал, что существует два участка причин­ной цепи: “а) между психическим состоянием человека и произведенным им телодвижением (воздержанием от него) и б) между телодвижением и наступившими последствиями. Причинную связь в пределах первого зве­на устанавливают, как правило, следователь и суд, а второго — эксперты соответствующих специальностей” [1057] . Впоследствии он уточнил, что круг явлений, применительно к которым допустимы экспертные выводы о причинности, не включает в себя обстоятельств, касающихся волевой стороны деяния и общественной опасности наступивших последствий [1058] .

В эту концепцию позже были внесены некоторые коррективы. Развитие судебно-психиатрической и судебно-психологической экспертиз поставило на повестку дня вопрос о возможности экспертного установления причинности в пределах первого из названных З. М. Соколовским звеньев. Г. М. Надгорный ответил на этот вопрос положительно [1059] , Н. Б. Лягушин — с оговорками: “Все, что относится к области исследования процессов, происходящих в голове человека, в его психической, интеллектуальной сфере по поводу совершенного им юридически значимого действия, относится к исключительной компетенции следователя и суда, в необходимых случаях могущих опираться на психологическую и психиатрическую экспертизы” [1060] .

Мы полагаем, что и здесь вопрос решается просто, если различать установление причинности и ее правовую оценку. Само установление причинно-следственной связи на любой ее стадии не требует оперирования правовыми категориями. Совершено прав Н. Б. Лягушин, когда замечает: “Причинную связь можно установить при исследовании любых явлений в природе обществе, а виновную — только при исследовании правовых явлений, причинную связь может установить любое компетентное лицо, а виновную — только органы следствия и правосудия. Причинная связь, причинность — категория диалектическая, а виновная связь, виновность — понятие правовое, юридическое” [1061] .

Причинная связь выступает как виновная в результате ее правовой оценки, но до этого она должна быть установлена, и в этом на всех этапах может принимать участие эксперт соответствующего профиля. И для обоснования этого в основе нет необходимости, как мы видим, постоянно оговариваться, что эксперт исследует лишь “технические” причины события, страхуясь от обвинения в нарушении пределов дозволенного и вторжении в область права, как это делают некоторые авторы [1062] . Достаточно признания того, что эксперт квалифицирует причины не в правовом, а в специальном аспекте на основе своих специальных познаний.

Методика экспертного исследования причинной связи в значительной степени определяется характером задания, поставленного перед экспертом. Все вопросы, которые приходится в этом плане разрешать эксперту, можно подразделить на семь групп.

Первая группа может быть выражена формулой: “Имеется ли причинная связь между А и Б?” Эта группа характерна тем, что в самом воп­росе обозначены явления, причинная связь которых подлежит проверке.

Вторая группа: “Какова причина наступления явления Б?” Здесь эксперту сообщают только об одном явлении, признанном результатом. На основании признаков этого явления и специальных сведений о закономерностях причинной связи эксперт должен установить то интересующее следователя и суд явление, которое было необходимым условием наступления результата.

Третья группа: “Каковы последствия явления А?” Эта группа воп­росов аналогична второй, с той лишь разницей, что эксперт должен установить не причину, а возможные в будущем либо уже наступившие, но еще не известные последствия.

Четвертая группа: “Обладает ли причина (А) или следствие (Б), или причинная связь между явлениями А и Б определенными названными свойствами (признаками)?” Сюда относятся вопросы о том, была ли причинная связь случайной, было ли необходимое условие достаточным для наступления результата, было ли последствие неизбежным, была ли причина прямой, непосредственной и др.

Пятая группа: “Какое из явлений — А или Б — произошло раньше?” Временнoе соотношение явлений интересует следователя и суд в большинстве случаев потому, что эти данные можно использовать для решения вопроса о причинной связи.

Шестая группа: “Имелась ли возможность предотвратить последст­вия?” Ответ на этот вопрос позволяет установить причинную связь между бездействием или несвоевременным действием обвиняемого и наступившими последствиями.

Седьмая группа: “Была ли у обвиняемого возможность предвидеть данные последствия?” Предвидение последствий означает, по существу, осознание причинной связи, и, если оно было специальным предвидением, возможность его устанавливается с помощью эксперта [1063] .

В практике могут встретиться случаи, когда эксперту приходится устанавливать не реально существовавшую или существующую причинность, а, так сказать, гипотетическую причинно-следственную связь. “Нет сомнения, — писала Т. В. Церетели, — что в отдельных случаях установление того, что было бы, если бы действие человека не имело места, может представлять известные трудности. В этих случаях судье придется обратиться к помощи экспертов. ” [1064] . Здесь возможны два варианта. Если действие, о котором идет речь, послужило причинной последующих действий и явлений, то при гипотетическом “снятии” этого действия “снимается” и весь причинно-следственный ряд. Если же искомое действие не является причиной или его роль в причинно-следственном отношении не установлена, то заключение эксперта будет носить прогностический характер и не приобретет доказательственного значения.

Разработка методик экспертного установления причинно-следствен­ных связей в криминалистике ведется в двух планах: абстрактно-логиче­ском и предметном.

Логические правила установления причинности содержат, помимо упоминавшихся формально-логических приемов, изложение и требований диалектической логики [1065] . Иногда эти правила излагаются с позиции теории криминалистической идентификации [1066] .

Предметная разработка методик экспертного установления причинности ведется по видам экспертиз. В силу особого значения и распрост­раненности задачи установления причинности эти исследования особен­но интенсивно ведутся в области методики автотехнической экспертизы [1067] , хотя здесь имеются и дискуссионные вопросы. Так, если установ­ление причинной связи между неисправностью транспортного средства и фактом столкновения, опрокидывания, наезда в процессе движения прямо относится к компетенции судебно-автотехнической экспертизы, то возможность экспертного установления причинной связи между дейст­виями водителя и событием дорожно-транспортного происшествия у не­которых специалистов вызывает сомнения. Сторонники возможности ре­шения экспертом этой задачи считают, что “для вывода о наличии причинной связи требуется прежде всего установление факта: действия во­дителя были необходимым условием наступления упомянутых последст­вий, без которого при данных фактических обстоятельствах исследуемое событие не наступило бы. Вопрос о том, является ли определенное действие (бездействие) необходимым условием ДТП, решается методом мысленного исключения, представляющего собой разновидность мысленного моделирования. Если эксперт-автотехник установит, что дейст­вия водителя являются необходимым условием ДТП, исследование сле­дует продолжить с тем, чтобы определить характер связи между дейст­вием и последствием. Установление факта, что эта связь является закономерной, необходимой, равнозначна признанию за упомянутыми дейст­виями роли причины (одной из причин) ДТП. Если же связь будет при­знана случайной, упомянутые действия нельзя будет признать причиной ДТП” [1068] . Справедливость этих рассуждений представляется очевидной.

Общая схема методики экспертного установления причинности [1069] принципиально не отличается от общей схемы экспертного исследования вообще и от схемы судебного исследования в целом: изучение и анализ исходной информации — построение версий — выведение следствий из версий — установление наличия или отсутствия следствий — оценка результатов исследования, формулирование выводов.

Комментировать
0 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Adblock detector